помнишь,
как вышивали шаги
на бирюзовой глади моря
гладью,
а волны дышали
будто живее
живых -
и мне отчаянно
нравилось
окунаться в твой смех
с головой.
честное слово.
на западном фронте
без перемен
и помех -
губная
гармонь
пропоет про гармонию
в мире -
поверю
от и
«до» -
если в мажоре.
с минором беда -
улавливаю
словно радар
боль,
коплю
под лопатку
раны;
бабочкой оригами
летит привет мой
в твой заоблачный край
чтобы издалека
напомнить тебе
про море
и рисовый чай…
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
