день сменяет день
в понедельники.
радиоприемник
сообщит обстановку
отшельнику:
«температура воды в море
плюс двадцать четыре…»
помехи на линии до:
«следующая остановка…»
/сердца?/-
лбом прислонюсь
к оконному стеклу трамвая,
как бы между прочим
вспоминая,
точно в междуречье слов
она мне пела.
моя Калипсо…
моя.
сирена.
так близко были -
расстояние руки-
но будто на арене
мы пасадобль* танцевали
до в подреберье боли -
менялись образами:
она на пламя
и снова я.
да в полымя.
на бис.
за раз.
не огорчая чужих глаз,
что наблюдали жадно.
и доигрались:
где-то между «па»
сломался
перпетум мобиле
эмоций.
в клочья...
стерлись границы
в нечетко- неясное
стал я обыденно
обделенным.
сонм снов,
потом небо ясное -
тот этап вроде бы пройденный…
но.
только вот изредка дергает,
будто нарыв,
старые раны болят в непогоду.
черт.
что там с температурой воды,
что утекает, как годы?
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
