так тривиально:
с тобой за гранью, но по одну сторону;
если вслушаться – в ракушке жалобно плачется море,
ментол холодит измученное молчанием горло,
а за окном солнце улыбается городу…
ля-диез:
эмоции - блуждающие огни на болоте.
изучаю изнанку слов-пустоцветов -
покупки последнего лота.
черкаю в календаре дни без тебя – прожито.
подвижная мимика.
кто догадается, что полуживая?
надежно скрыто состояние перманентного шока.
си-бемоль:
моя душа живет в твоем теле;
на самом деле.
ей там - самое место:
тепло и совсем не тесно…
а я всё шарю в поисках своего сердца
и размышляю: какая у этого мира мера?
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
