Зачем ты ТаК ушла?!...
Туда, куда ракеты не летают.
На сторону , что дальше Гесперид.
Да, жизнь твоя была полна обид,
Но перед Смертью все обиды тают.
Зачем ты так ушла..
А я всерьез не принял твой рассказ.
Как ты с подругою таблетками травилась.
Но вас спасла в тот раз лишь Божья Милость.
Красавица, волос летящих и горящих глаз,
С веревкою надежней получилось..
Я не поверил ,Бог уже не спас.
.....
Мы в школе, взглядами устроив перестрелку,
Пронзили сердце Эроса стрелой,
Как ты краснела,радость, Боже Мой.
Как я сиял, тебе встречая мельком.
Но осень осенила нас:
Всех школьников, что не больны,- на хлопок,
С восьмого по десятый класс.
Я полон предвкушений, чуть не лопнул.
Там целый день, скитаясь по полям,
Я краем глаза следовал с тобою,
Ты тоже любовалась мною,
Я чувствовал все это много раз.
Предел мечтаний в вечер- "Ручейки".
Менялись в произвольном ритме пары.
А я, едва коснусь твоей руки,
Готов был в ад, на плаху и на нары.
Сквозь руки наши буйная гроза
Сжигала нас с макушек и до пяток.
Ты так смотрела мне в глаза,
А мне казалось, что тебя десяток..
Потом мы удалялись ото всех.
И сидя на слоне, что детском саде,
Шептались.Никаких иных утех
Не ведали мы в сладостной ограде.
Да, вроде целовались пару раз,
Как голубки:так целомудренно и нежно.
Такого больше не было.Абзац.
Хоть прожил жизнь отнюдь не безмятежно.
Не думали о будущем совсем -
Она- арабка, я внучок казацкий.
Все было нами, мы же были всем.
Героями какой-то вечной сказки...
,,,,,
Она уехала, сказали- приболев,
На самом деле все гораздо хуже.
И я метался словно в клетке лев,
На заготовки топая по лужам.
Ее подружки мигом донесли
Что вертится не верная с неверным.
И чтобы только милого спасти
( могли бы махом голову снести)
Она ушла, спасая нас от скверны.
Лишь через много лет я это разобрал.
Расследовав так много многоточий.
Ей шариат любить не позволял,
Того, кто на гайтане крестик носит..
....
Все было в жизни:боль и страх,
Какие-то любовницы и жены...
....
Все отдал бы, чтоб где-то в "Ручейках",
Сплетались наши руки, как бутоны.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
