Мой друг свихнулся на самом себе,
Всех не спортсменов, объявив больными.
Любой из нас – вожак своей судьбе,
Но этот бес глумился над другими.
Я получил сомнительный совет -
Мол, мне собой давно пора заняться.
Да бред все это! Дед мой - не атлет -
Бывало, выпьет – все его боятся.
Зачем в свой круг людей толкаешь, друг?
Меня мой вес совсем не напрягает.
Я чай каменотес, а не физрук.
И где он лишний, если не мешает?
На кой фигуру сдуру истязать,
Как тот фанат физической культуры?
И то сказать… Ну чё ее качать?
Во мне и так полно мускулатуры.
Тогда товарищ заявляет в лоб,
Что он борец с дефектами природы,
А я глупец и примитивный жлоб.
И я, и мне подобные уроды.
Вот не люблю я этаких людей.
Так и сказал: - Оставь меня, Сережа!
Я по своей структуре не злодей
И не спортсмен, но с дедом мы похожи.
Кем мнишь себя, засушенный атлет?
Видал я, брат, и не таких гимнастов.
Уймись, скелет из овощных котлет!
Гляжу с диет, глупеют люди часто!
Такого друг стерпеть уже не смог.
Рванулся в бой, снискав себе увечье.
Весь изнемог, беря меня в замок,
Свалился с ног и вывихнул предплечье.
Когда отстал – присели отдохнуть,
А, отдышавшись, принялись мириться.
К чему скакать, как в градуснике ртуть?
Ведь дружба выше мелочных амбиций.
Давай, о чем другом поговорим,
О чем угодно – женщины, культура.
Физо оставь, иначе погорим,
Ты вот спортсмен, а у меня – натура.
Футбол и то полезнее смотреть,
Хотя учти, есть вещи и по краше,
Но я за час худее стал на треть,
Когда голландцев одолели наши.
И друг воспрял: - Я тоже так хочу!
Дарю совет: вливайся, но не слишком.
Когда испанцы станут по плечу –
Следи за весом, а иначе крышка.
Доносились гудки
с отдаленной пристани.
Замутило дождями
Неба холодную просинь,
Мотыльки над водою,
усыпанной желтыми листьями,
Не мелькали уже — надвигалась осень...
Было тихо, и вдруг
будто где-то заплакали, —
Это ветер и сад.
Это ветер гонялся за листьями,
Городок засыпал,
и мигали бакены
Так печально в ту ночь у пристани.
У церковных берез,
почерневших от древности,
Мы прощались,
и пусть,
опьяняясь чинариком,
Кто-то в сумраке,
злой от обиды и ревности,
Все мешал нам тогда одиноким фонариком.
Пароход загудел,
возвещая отплытие вдаль!
Вновь прощались с тобой
У какой-то кирпичной оградины,
Не забыть, как матрос,
увеличивший нашу печаль,
– Проходите! — сказал.
– Проходите скорее, граждане! —
Я прошел. И тотчас,
всколыхнувши затопленный плес,
Пароход зашумел,
Напрягаясь, захлопал колесами...
Сколько лет пронеслось!
Сколько вьюг отсвистело и гроз!
Как ты, милая, там, за березами?
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
