-1-
мелок изюм твоих слов и косточки в нём
я же привыкла к другому стилю и чувствам
мрачно в ларцах ожиданий и в радостях пусто
дорого слово но мы не узнаем почём
мелкие камешки ветер в саду ворошит
листья сдувает и ветки склоняются долу
не разделить ни судьбу ни счастливую долю
ранено сердце не смог уберечь его щит
- 2-
Она была надменна. Откровенна. Хороша.
И перламутром отливали обнажённые колени.
Движенья грации полны и томной южной лени.
А раздеваться как она умела! Умело, не спеша.
Носила яркие шарфы и блузки цвета чайных роз.
Не признавала танец "твист" и туфли на шнуровке.
Любила сливу в шоколаде, в букетах- веточки берёз.
А кофе вечно покупала про запас, большую упаковку.
Она умела плакать тихо и не размазывая тушь,
Не оставлять помады след на тонком фильтре сигареты.
И прятать острый ум, его с улыбкой кутать в чушь.
И так любить тебя ...весной, зимой и летом
-3-
Запрети меня царским указом,даже имя сотри в порошок.
Отряхни его с пальцев. Как пыльцу неизвестных цветов.
От которых пары прямо в нос.И прекрасен их сок.
И которые в вазе сломались от тяжести слов.
Отними всё святое -место, радости, иммунитет.
Привяжи меня сказками к местности. Чтоб ходила щенком за тобой.
Спрячь в рукав алой туники царской итальянский стилет.
И поставь меня в круг на продажу. Белокожей рабой.
.
Для чего это всё? Чтоб свалился упрямства венец.
Чтобы я поняла. Не до шуток.
Finita.
Конец.
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
