зачем тоска опять таранит душу,
вздымая замутнённые пучины?
Русалка знает, что живёт на суше
невероятно сказочный мужчина.
со дна поднимет жемчуга, кораллы,
и сгинут бурь нелепые причины.
из слов восторга выстроит причалы
невероятно сказочный мужчина
-2-
Слетает с жердочки надежды попугай,
И хохолок его топорщится игриво.
И с криком оглушительным- "банзай!"
Врезается плашмя в реальности крапиву.
НЕ всё так розово, мой вольнокрылый птах,
И клетки счастья правды мира много уже.
Бывает, нас Судьба оставит на бобах,
И не всегда любовь, увы, на ужин.
Сегодня и вчера. Во сне и наяву.
Красуемся, выпячиваем грудки.
И косим осторожно ночами трын-траву,
А глянем утром–ба, исчезли незабудки.
И семечки сожгли. И кривы зеркала.
И предают друзья, весёлые Иуды.
И крест свой на Голгофу затаскивать пора.
И посыпаем ссоры осколками посуды.
Кончается любовь. И вытерты ковры.
Свидания портреты скучают в паутине.
Но нежность правит бал до нынешней поры,
А жизнь- рассказ о Женщине. И о её мужчине.
-3-
Пока по кругу стрелки мчат отсчитывая путь,
И в ритме пульса твоего моей души движения,
Я буду о любви писать. Всё остальное – муть.
Налёт. Десятый сорт. Обрыдшие борения.
Среди обид, среди ошибок, ссор и сцен,
Смету спокойно в угол черепки посуды.
Я всё равно веду тебя в загадочный Эдем,
Где я скамеечкой ногам усталым буду.
Наш вечный бой, характер твой...мой нрав...
Им не смирить любовь. Напрасные попытки.
Всегда Пастушку покоряет лаской Граф,
Пусть иногда...слова страшнее пытки.
И ей его лелеять и мучить, и жалеть.
И принимать всего как радость и награду.
И отводить тоску. Стирать печаль и смерть.
И слышать ангелов. И воспарить над адом..
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
