зачем тоска опять таранит душу,
вздымая замутнённые пучины?
Русалка знает, что живёт на суше
невероятно сказочный мужчина.
со дна поднимет жемчуга, кораллы,
и сгинут бурь нелепые причины.
из слов восторга выстроит причалы
невероятно сказочный мужчина
-2-
Слетает с жердочки надежды попугай,
И хохолок его топорщится игриво.
И с криком оглушительным- "банзай!"
Врезается плашмя в реальности крапиву.
НЕ всё так розово, мой вольнокрылый птах,
И клетки счастья правды мира много уже.
Бывает, нас Судьба оставит на бобах,
И не всегда любовь, увы, на ужин.
Сегодня и вчера. Во сне и наяву.
Красуемся, выпячиваем грудки.
И косим осторожно ночами трын-траву,
А глянем утром–ба, исчезли незабудки.
И семечки сожгли. И кривы зеркала.
И предают друзья, весёлые Иуды.
И крест свой на Голгофу затаскивать пора.
И посыпаем ссоры осколками посуды.
Кончается любовь. И вытерты ковры.
Свидания портреты скучают в паутине.
Но нежность правит бал до нынешней поры,
А жизнь- рассказ о Женщине. И о её мужчине.
-3-
Пока по кругу стрелки мчат отсчитывая путь,
И в ритме пульса твоего моей души движения,
Я буду о любви писать. Всё остальное – муть.
Налёт. Десятый сорт. Обрыдшие борения.
Среди обид, среди ошибок, ссор и сцен,
Смету спокойно в угол черепки посуды.
Я всё равно веду тебя в загадочный Эдем,
Где я скамеечкой ногам усталым буду.
Наш вечный бой, характер твой...мой нрав...
Им не смирить любовь. Напрасные попытки.
Всегда Пастушку покоряет лаской Граф,
Пусть иногда...слова страшнее пытки.
И ей его лелеять и мучить, и жалеть.
И принимать всего как радость и награду.
И отводить тоску. Стирать печаль и смерть.
И слышать ангелов. И воспарить над адом..
Одинокая птица над полем кружит.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул -
До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтобы я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы за четыре шага.
Я боюсь одного - умереть до прыжка,
Не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нитьбудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке...
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил, и хранил, и берег -
Просто так, за любовь! - улыбнувшихся мне...
...Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
И охота завыть, вскинув морду к луне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
