зачем тоска опять таранит душу,
вздымая замутнённые пучины?
Русалка знает, что живёт на суше
невероятно сказочный мужчина.
со дна поднимет жемчуга, кораллы,
и сгинут бурь нелепые причины.
из слов восторга выстроит причалы
невероятно сказочный мужчина
-2-
Слетает с жердочки надежды попугай,
И хохолок его топорщится игриво.
И с криком оглушительным- "банзай!"
Врезается плашмя в реальности крапиву.
НЕ всё так розово, мой вольнокрылый птах,
И клетки счастья правды мира много уже.
Бывает, нас Судьба оставит на бобах,
И не всегда любовь, увы, на ужин.
Сегодня и вчера. Во сне и наяву.
Красуемся, выпячиваем грудки.
И косим осторожно ночами трын-траву,
А глянем утром–ба, исчезли незабудки.
И семечки сожгли. И кривы зеркала.
И предают друзья, весёлые Иуды.
И крест свой на Голгофу затаскивать пора.
И посыпаем ссоры осколками посуды.
Кончается любовь. И вытерты ковры.
Свидания портреты скучают в паутине.
Но нежность правит бал до нынешней поры,
А жизнь- рассказ о Женщине. И о её мужчине.
-3-
Пока по кругу стрелки мчат отсчитывая путь,
И в ритме пульса твоего моей души движения,
Я буду о любви писать. Всё остальное – муть.
Налёт. Десятый сорт. Обрыдшие борения.
Среди обид, среди ошибок, ссор и сцен,
Смету спокойно в угол черепки посуды.
Я всё равно веду тебя в загадочный Эдем,
Где я скамеечкой ногам усталым буду.
Наш вечный бой, характер твой...мой нрав...
Им не смирить любовь. Напрасные попытки.
Всегда Пастушку покоряет лаской Граф,
Пусть иногда...слова страшнее пытки.
И ей его лелеять и мучить, и жалеть.
И принимать всего как радость и награду.
И отводить тоску. Стирать печаль и смерть.
И слышать ангелов. И воспарить над адом..
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
