«Внутренняя Монголия называется так не потому, что она внутри Монголии. Она внутри того, кто видит пустоту,
хотя слово "внутри" здесь совершенно не подходит. И никакая это на самом деле не Монголия, просто так говорят»
***
Боцман ли перепил, задремал ли кормчий,
Якорь ли обломился по самый шток,
Гуще ли стали степи, полынь ли горче,
Или проснуться утром собой не смог, -
Только сухой итог - разводи и властвуй,
внутренних всех земель и ветров гонец!
Помнишь, как плющат жабры слова – балласты?
Чуть зазевался, выдохнул, и трындец.
Пусто до дрожи…нет ни тепла, ни боли,
Реки сухими руслами заросли.
Чтоб досолить моря всех моих Монголий
Хватит ли соли в зыбких слоях земли?
***
А во мне столько ангелов…Черти визжат псалмы,
в тихом омуте в ил зарываясь. Страх…
Этот бледный, сутулый, вертится здесь с зимы,
переклеив фото на (птичьих своих) правах.
Остальных чурается, и никогда не спит,
лишь гундит под нос из Моцарта и Рабле.
Любит тихий шепот и остров (возможно Крит)
и ходить босым по кафелю и земле…
а во мне, что ни ночь, то пафос и суицид.
Пустота … она надежнее, чем тюрьма.
Вот еще один…
Нынче…
Холодно так парит этот пух.
И перья повсюду.
Июль…
Зима…
За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие древние срубы!
Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко;
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.
Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.
Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.
Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.
Ноябрь 1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
