«Внутренняя Монголия называется так не потому, что она внутри Монголии. Она внутри того, кто видит пустоту,
хотя слово "внутри" здесь совершенно не подходит. И никакая это на самом деле не Монголия, просто так говорят»
***
Боцман ли перепил, задремал ли кормчий,
Якорь ли обломился по самый шток,
Гуще ли стали степи, полынь ли горче,
Или проснуться утром собой не смог, -
Только сухой итог - разводи и властвуй,
внутренних всех земель и ветров гонец!
Помнишь, как плющат жабры слова – балласты?
Чуть зазевался, выдохнул, и трындец.
Пусто до дрожи…нет ни тепла, ни боли,
Реки сухими руслами заросли.
Чтоб досолить моря всех моих Монголий
Хватит ли соли в зыбких слоях земли?
***
А во мне столько ангелов…Черти визжат псалмы,
в тихом омуте в ил зарываясь. Страх…
Этот бледный, сутулый, вертится здесь с зимы,
переклеив фото на (птичьих своих) правах.
Остальных чурается, и никогда не спит,
лишь гундит под нос из Моцарта и Рабле.
Любит тихий шепот и остров (возможно Крит)
и ходить босым по кафелю и земле…
а во мне, что ни ночь, то пафос и суицид.
Пустота … она надежнее, чем тюрьма.
Вот еще один…
Нынче…
Холодно так парит этот пух.
И перья повсюду.
Июль…
Зима…
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты,- и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть,- хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!
24 июля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
