Если мудрец попадает к глупцам, не должен он ждать от них почета, а если глупец болтовней своей победит мудреца, то нет в этом ничего удивительного, ибо камнем можно расколоть алмаз
пристёгиваюсь к тебе ремнём безопасности будто к экватору
когда иисус сорвав стоп-краны сходит с планеты
кричу тебе рифмами
шепчу тебе блядью матерно
сожги меня газом дыхания
дай мне прописку в гетто
мизинцем по шее
опиши меня мойры почерком
песнею песен пропой меня сплюнь ментолом
рекламной зимы земли нерождённой дочери
не слышавшей как мы тёрлись по муми-долу
хвостами и ластами панцирем плоти уксусом
назло менделееву влитому в формулу пота
когда наши глазки как чёрные дыры сузились
иисус уложил нас на булку две детки-шпроты
и протянул нас широтам
мы как причастие
бесплодной земле обессилевшей от стаканов
ненужной шипучки которая к горлу ластится
но через минуту слова резко рвут стоп-краны
и сходят
и прыгают
катятся к бесу путники
и меридианы их клеят пустые числа
нечётные
мы одуванчики-парашютики
в фантомном эдеме где даже без бога чисто
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
