Да, жизнь подобна фотоснимку, с годами выцветает вся.
Любовь и голод спят в обнимку, бог знает чем питаются.
Театр, придуманный Шекспиром играет плохо вон из рук.
Любовь и голод правят миром, кто здесь "главреж", а кто "худрук"-
какая разница, панове? Играем с чистого листа!
Взамен обглоданной любови выходит похоть-"суперстар".
А голод...Рукоплещут ложи, сплошное браво и восторг.
Хлеб наш насущный, Слово Божье - преаппетитнейший хот-дог.
А вот галёрка подкачала...Не заценила всю игру.
От птичек синих и от чаек лишь горстка косточек в углу.
"Нет в них огня, перчинки, соли" - бурчит пресыщенный народ.
На пальцах жуткие мозоли натёр Небесный Кукловод.
Когда дадут в буфете пиво, рак на галёрке засвистит.
У Виктюка и у Шекспира владеет сценой трансвестит.
Сюжет античной скучной пьесы неподходящ для модных сцен.
Уже давно мужи-ахейцы не бондят по морю Елен.
Из всех искусств для нас важнейшим есть...Гладиаторский стриптиз!
И по наводке знойных женщин похищен юноша Парис.
Когда бы грек увидел это, все наши игрища божков,
он свой гекзаметр на куплеты, как требуху для пирожков,
перекрутил бы для шансона, и пел эФэМ ди-джей Цыклоп
о тяжком жребии Ясона и о коварстве Пенелоп.
Но боже ж мой, какая мука: в пиццотый раз услышать "Bell"!
Пусть одиночество и сука - где одиночество-кобель?
Любовь, свобода, голод, братство и равенство во всей красе,
от них так хочется стреляться в российской лесополосе -
не так, как в Лондоне, Париже, Нью-Йорке, где ещё - Бог весть...
-"Ты видишь суслика?"
-"Не вижу..."
-"И я не вижу. А он - есть."
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
