Как просто заблудиться в снегопаде,
Там музыка прекрасна и легка,
И пусть совсем мне не знаком тот парень,
Но сказка так чарует, и рука
Таинственного принца чертит знаки,
И чары от Услада так сильны.
Что мы с тобой в том снежном зодиаке
Заблудимся наверно до весны.
И будут сказки новые и звезды
Хрустальные звенеть в той высоте,
И там всегда холодный и серьезный
Мой чародей о радости запел.
Вы говорили, что он мир морозил,
А он метель нам снова посылал.
И мы кружились в снежном хороводе,
Лес заповедный сказкой нас встречал.
Ний пробудился, в этом странном мире,
И замер от невиданной красы,
И медвежата белые бродили,
И волк тихо смотрят с высоты
На то, как все прекрасно в этом поле,
И только тень от трепетной луны
Сегодня нам напомнит по неволе,
Что были мы легки и влюблены.
И Старый новый год украсят свечи,
И танго в вальс с усмешкой обратив,
Выходит Чародей в тот тихий вечер,
И кружится, и обо всем забыв,
Любуются и духи там и звери,
Он к нам явился Старый новый год,
И распахнем все окна и все двери,
Когда к костру красавец подойдет
И будет с нами, гнев смирив на милость,
В том мире не бывало больше зла,
И только вьюга белая резвилась,
И медвежонок лапу подавал.
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
