Исчадье тусклых прибалтийских зим,
бастард интрижки циркуля с линейкой,
ты проклинаем был и возносим.
Твои дворцы, фонтаны и скамейки,
решётки, львы, каналы и мосты
раздёрганы на слайды и цитаты.
Ночной карикатурой темноты
крадётся лето шагом вороватым.
Сосед надменный пусть изобразит
пейзаж, мешая гений и злодейство.
Ему доселе пальчиком грозит
изящный "фак" иглы Адмиралтейства.
И в час, когда луны чухонской свет
затопит город мертвенным цунами,
жокей усатый, царственный "цветмет"
как Божий Дух, несётся над волнАми.
Я Град Петров любил издалека,
как сирота прославленного дядю.
И вдруг судьбы всевластная рука
вглубь руд сибирских сунулась, не глядя,
меня схватила и поволокла
по русским весям,хлябям и сугробам,
и...На задворках Красного Села
я на плацу стою в солдатской робе.
О, прелесть жизни за казённый счёт!
О, невские закаты и восходы!
О, сладости немыслимых красот
с приправой ненавистной несвободы!
Ах, молодость...Занятная пора
возможностей для шашек и для пешек.
Ты мне прости, Творение Петра,
неудержимый флуд моих насмешек.
Да будет мне дано в обитель слёз
сойти не в "златоглавой" и не в Ницце -
пусть эрмитажный мраморный колосс
меня раздавит каменным мизинцем.
Осенний вечер в скромном городке,
гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).
Уставшее от собственных причуд
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодком в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.
Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.
Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный "бьюик" фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу,
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
