Я не прошу, это я раньше ещё просила,
Когда платья да ленты в кудрях носила,
Тогда ещё повсеместно не разлилась Хиросима
Внутри меня.
Сейчас вспоминают Аушвиц ли, Освенцим,
Когда и внутри, и под, и над сердцем,
Измеряется в тера и эксагерцах
Его тишина.
Там стучать должно, а оно не особо рвётся,
Бьётся - не бьётся? Прислушиваешься, бьётся.
Слабее бьётся, но ему ведь пока живётся
В когтях войны.
А если бы все так медленно не-до-жили,
Как бы в глаза нам смотрели, как говорили?
Оставили умирать на койке или хлопком бы одним прибили..
А нас любили?
Однажды хоть нас любили?
Глаза закрывали ладошками со спины?
Пора золотая, я тоже
бываю порой золотым.
И каждого слова дороже
идущее следом за ним.
Строка на глазах дорожает,
как солнечный луч в сентябре,
и, кажется, воображает,
что купит пощаду себе.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.