Работа-дом-работа...Как-то так.
А в голове привычный кавардак:
Обрывки мыслей, снов, футбол, погода.
Шахтёрский край. Неприхотливый вид.
И терриконы - тени пирамид
В ландшафте стародавнего Исхода
В унылый мир зияющих могил,
Которых нам заботливо нарыл
Тот старый крот, кладбИщенский проныра.
На тридцать третьем выпавшем гвозде -
"The rest is silence", далее - везде,
(Иль как там у великого Шекспира?)
Проводят одиночества в толпе.
Комфортно деревянное купе.
И машинист Харон начнёт движенье
По стыкам бытия с небытиём,
По сочлененьям истины с враньём,
По мертвенных глаголов сопряженьям -
В тот свет, как в ту копеечку летя,
Как выкидыш по родовым путям,
Тоннелем бесконечным, где маячит
В конце концовки, не закрыв лица
Ужасный ... и ужас без конца...
Ах, кто мне этот бред перетолмачит?
...Приехали. Конечная. THE END.
Заплывший глаз от тяжести монет
Избавят пальцы опытной воровки.
Таблички: "ВЫХОД В ГОРОД ЗОЛОТОЙ"
И "ПЕРЕХОД К ГЕЕННЕ КОЛЬЦЕВОЙ"
В чём смысл моей заГРАНЬкомандировки?
Архангел в униформе голубой
С блестящей загогулиной-трубой
Воззрившись на меня, спросил сурово:
-"Цель Вашего приезда?"
На вопрос
Я лишь пробормотал себе под нос,
Мол,"в этой жизни умереть не ново,
Я, собственно, сюда на Пэ эМ Жэ..."
Но мне архангел не внимал уже.
Его дуда трубила, содрогаясь,
Банальную побудку, без затей.
Вмиг набежали тысячи чертей
Препакостно, премерзостно ругаясь.
"ГДЕ ЭКЗИТУС???" - они кричали мне.
Признаться честно, о такой фигне
И знать не знал, не слыхивал доныне...
Тут я проснулся. Пересохший рот.
А за стеной сосед, интерн-задрот
Бубнил какой-то термин по-латыни.
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
