понимая цену тому, что происходит между нами, я проверяю прежние обеты и за тебя торгуюсь с небесами.
Пока ещё всё ново-откровенно, и у души нет времени на склоки, и слово каждое ещё парит вЫсоко и поспевают яблочные строки.
Необычайно страстны поцелуи и руки тенью лебединых крыльев, и между нами нет привычек скуки и пузырей, хоть радужных, но мыльных.
Доверие подарено с улыбкой, и души откровенны и желания. А неба нежный шарф над головами, и в точку сократились расстояния.
Никто нам не указ! Не видим сплетниц, их эпиграммы кажутся смешными,
И в наших замках сто дверей и лестниц, а на дверях любви и неги имя.
До нашей встречи жизнь была простою и складывалa милые узоры,
А нынче...воздух на вине настоян, и в вазочке тюльпан, как бархат чёрный.
Нет, мы не станем слушать прорицаний , жить куклами в витрине сплетен мрачных.
Мы сохраним счастливое волнение и будем рядом. Так или иначе.
Хочется отдать больше баллов, но их почти не осталось.))
баллы не столь важно, а внимание приятно автору.)
как-то настороженно я отношусь к этому формату (старый я!))), но именно этот стих мне понравился. Ещё пару подобных встречу и, может быть, полюблю и такой способ стихосложения...)))
Интересно!)
порадуюсь в этом случае за расширение Вашего поэтического кругозора.)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.