Посвящается пятой годовщине
регистрации на Стих.ру...
Изведать всё: стремительность движенья,
рожденье строчки и восторг от битвы,
пленительную томность пробужденья
и сладкий стресс полунощной молитвы;
вдыхая мир взахлеб, суметь услышать
растущий рокот дальнего цунами
и тишину, живущую под крышей,
втекающую в форточки ночами;
быть нервной барабанной перепонкой,
чувствительной — до шороха, до ряби,
меж черной галактической воронкой
и беспросветным дном болотной хляби…
Изведать все! С восторгом, с наслажденьем!
Определить у главного причала
жизнь — как провал меж смертью и рожденьем…
И смерть принять — как выход из провала!
зато эмоционально) и концовка эдакая гордая, "с почти-надрывом".
а вообще, как по мне, барабанная перепонка - это "в цвет". очень яркое сравнение получается
Это, скорее, такой... показной надрыв - с гордо отставленной ногой и высоко вздернутым подбородком. Непременно с буйными кудрями. Обязательно на каменном утесе над бушующим морем. :) Спасибо тебе, Фиалко.
ух ты, как! в самом деле, яркий видеоряд) особливо мне понравилось: "сладкий стресс полунощной молитвы".
Даже и не надейся, что после полунощных молитв перестану потрошить Книгосферу! :))
не, ну эт уже шантаж буквально) хотя... мы шантажов и потрошений ни баимсо)о как!)
стремительность движенья - энергичная
жестикуляция при мелодекламации?
Это приблизительно за 200 км/ч
(по пересеченной местности)
(на стареньком "Ковровце")
о, да, восторг от битвы - это про "стих", про него, родимого :)))
Тань, в точку! Поскольку это первое мое опубликованное там стихотворение, остается, подобно одному булгаковскому герою, воскликнуть: Боже мой, как я все угадал! :))
Интересный вывод: "жизнь — как провал меж смертью и рожденьем…" (задумчиво чешед репу). Почему-то все-таки хочецца подольше проваливаться :)
Нормальный самурайский вывод - смерть это только часть жизни, далеко не худшая кстати. Жизнь может быть гораздо хуже смерти...
Отлично, просто отлично!
оха.. помню... оч хорошее стихо
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.