Вот камень. Он за пазухой давно
Хранился, как диковинное нэцке.
Лети с души скорей с весёлым треском
В обидой застеклённое окно!
Вот ножницы. Очковая змея.
Пасть барракуды. Близнецы Сиама.
Часы на стенке главврача Бедлама.
Супружеская пара: ты и я.
А вот — бумага. Неприглядный вид
Письма, в слезах омытого девицей.
Нечаянно воскресшая страница
Из рукописи — той, что не горит.
Любимая, давай играть в игру
Дурацкую, из детства, без обмана,
С поправкою одной: я не "щелбаном"
А поцелуем выигрыш беру.
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
