Вырви меня из блокнота напрасных расчетов.
Скомкай и в урну.А хочешь- сложи в самолётик.
Или запомни, как смачность мужских анекдотов,
Что в нахлобученной кепочке ходят в народе.
Знал бы ты правду... Как я ненавижу до смога,
В сердце, глазах и остатках самосознания.
Жулик ты мелкий, отрава, умора, полова.
Я захлебнулась тобою до умирания.
Сводит оскомина скулы.Стану татаркой.
И провалюсь я в метро.Мчать на драконе.
Ты оближи меня ласково, редкую марку.
И объявлением глупым расклей на перроне.
В нем напиши покрупнее - „Пропала собака
Томная.
Рыжая.
Наглая.
Подлая.
Сука
Встретите - на поводок. Хороша, забияка.
Только не ждите, что станет лизать ваши руки.
Не приводите ко мне эту самочку, братцы,
Нет никакого резона -надменности море.
Я никогда не поверю в ре-инкарнацию.
Где моя девочка в родинках - сладкое горе.“
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
