По дорожке лунной шёлковой,
По ракушечнику жёлтому
Не гуляли мы под Щёлкино
С киевлянкой в этот раз;
Ни открыто, ни украдкою
Не сбегАли к морю гладкому -
Ни от зноя, ни от глаз…
Но янтарно солнце брызгало
На кладбИще старокрымское,
Где с примолкшими туристами
Брёл я тропкой, как в саду,
И стекало с листьев каплями
На гранитный камень Каплера
И на Друниной плиту…
Там над Грина вечной пристанью -
Не душа ль его лучистая? -
Устремилась в небо чистое
Невесомая Ассоль,
Ведь с Вороньей Горки каждому
Горячей и ближе кажутся
Паруса из алых зорь!
Потому и сердце ёкало,
Сожалея, что не около
Киевлянка кареокая
В этом августе была,
Что к началу нашей осени
По музеям Феодосии
Нас судьба - не провела…
Оттого и стали вязкими
Дни поэзии славянские,
Где ступал с печалью в связке я
В густо-пряных вечерах -
По дорожке лунной шёлковой,
По ракушечнику жёлтому, -
Будто в чьих-то прошлых снах…
30.08. 2013/10.09.2013
Крым, фестиваль «Славянские традиции» - Кубань
Чудесная идея! Но контрапункт мне не очень глянулся. Кажется странным сочетание любовной линии с могилами классиков. Вторая и третья строфы выглядят как самостоятельное произведение.
Спасибо. А знаете, там, на старокрымском кладбище ведь ЖИВЁТ упокоенной ВЫСШАЯ ЛЮБОВЬ. Это Любовь Юлии Друниной к Александру Карлеру,и любовь Грина к своим героям и к Асосоль, которая в свою очередь навечно любит Грэя...
Как же не провести параллели? В том и замысел и и реальные чувства ЛГ...
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.