По дорожке лунной шёлковой,
По ракушечнику жёлтому
Не гуляли мы под Щёлкино
С киевлянкой в этот раз;
Ни открыто, ни украдкою
Не сбегАли к морю гладкому -
Ни от зноя, ни от глаз…
Но янтарно солнце брызгало
На кладбИще старокрымское,
Где с примолкшими туристами
Брёл я тропкой, как в саду,
И стекало с листьев каплями
На гранитный камень Каплера
И на Друниной плиту…
Там над Грина вечной пристанью -
Не душа ль его лучистая? -
Устремилась в небо чистое
Невесомая Ассоль,
Ведь с Вороньей Горки каждому
Горячей и ближе кажутся
Паруса из алых зорь!
Потому и сердце ёкало,
Сожалея, что не около
Киевлянка кареокая
В этом августе была,
Что к началу нашей осени
По музеям Феодосии
Нас судьба - не провела…
Оттого и стали вязкими
Дни поэзии славянские,
Где ступал с печалью в связке я
В густо-пряных вечерах -
По дорожке лунной шёлковой,
По ракушечнику жёлтому, -
Будто в чьих-то прошлых снах…
30.08. 2013/10.09.2013
Крым, фестиваль «Славянские традиции» - Кубань
Чудесная идея! Но контрапункт мне не очень глянулся. Кажется странным сочетание любовной линии с могилами классиков. Вторая и третья строфы выглядят как самостоятельное произведение.
Спасибо. А знаете, там, на старокрымском кладбище ведь ЖИВЁТ упокоенной ВЫСШАЯ ЛЮБОВЬ. Это Любовь Юлии Друниной к Александру Карлеру,и любовь Грина к своим героям и к Асосоль, которая в свою очередь навечно любит Грэя...
Как же не провести параллели? В том и замысел и и реальные чувства ЛГ...
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Наверно, я погиб: глаза закрою — вижу.
Наверно, я погиб: робею, а потом —
Куда мне до нее — она была в Париже,
И я вчера узнал — не только в нем одном!
Какие песни пел я ей про Север дальний! —
Я думал: вот чуть-чуть — и будем мы на ты, —
Но я напрасно пел о полосе нейтральной —
Ей глубоко плевать, какие там цветы.
Я спел тогда еще — я думал, это ближе —
«Про счетчик», «Про того, кто раньше с нею был»...
Но что ей до меня — она была в Париже, —
Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!
Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, —
Засел за словари на совесть и на страх...
Но что ей от того — она уже в Варшаве, —
Мы снова говорим на разных языках...
Приедет — я скажу по-польски: «Прошу пани,
Прими таким, как есть, не буду больше петь...»
Но что ей до меня — она уже в Иране, —
Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!
Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле, —
Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..
Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, —
Пусть пробуют они — я лучше пережду!
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.