Когда окунаешься с головой в поэзию литсетИ -
Такие стихи есть, что — Боже ж мой! А есть и — Господь, прости...
И аффтар старается в меру сил (а впрочем, в том нет греха)
Чтоб каждый читатель скорее вкусил блаженство его стиха.
Но творчества темы — ищи их, свищи! - стары, как подлунный мир.
Все эксгибиционизма плащи изношены аж до дыр.
Под плач ярославен, под гамлетов вой, пегасов ведя под уздцы,
Бредут пилигримы знакомой тропой, несчастной любви певцы.
Влачится пустыней пиитский отряд: и шеи, и грудь в крестах.
И ангелов сонмы над ними парят, и бесятся черти в кустах.
А некий пророк вожделенной беды, в душе атеист и хам,
Спасителя всуе на все лады склоняет в своих стихах.
Есть некая вера: ( и кто объяснит — на чём она зиждется,-мне?)
Мол, истина в том, что бормочет пиит, не в Боге и не в вине.
Заглавный Редактор журнала "Тот Свет", по виду мужик простой,
Он любит поэтов, поскольку поэт — синоним чина "святой".
И он к рифмоплётам совсем не строг. Здесь каждого ждёт сюрприз:
Почётная ссылка на вечный срок в Дом Творчества "Парадиз".
Вот некий апокриф талдычит о том, как две тыщи лет назад
Совместно с Царём Иудейским Христом — поэтов распял Пилат.
Один — пересмешник, паяц, шутник, похабщины полон рот,
И острый, как бритва, его язык скоблил и вельмож и народ.
Другой — воспеватель ночной тиши, всех лириков царь царей.
Его прославляли от всей души и римлянин, и еврей.
Но Тайна Сия Велика, говорю. Оставлен открытым вопрос:
"Ныне же будешь со Мною в раю" — кому произнёс Христос?
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
