Над священным ночным ремеслом,
Там, где Муза диктует о главном,
Одинокая тень за столом –
Оживает великая Анна.
Ниспадающий голос глубок,
Век мучения спину не сгорбил.
Отправляет пульсацией строк
Позывные печали и скорби.
Карандаш... и успеть до утра –
Дань легенде примет, совпадений...
Говорю ей спокойно вчера:
– Потревожу, прости... с днём рожденья...
От грядущего – низкий поклон...
И она, повернувшись устало:
– Дождик струями
гладит окно...
Как же мне
теплоты
не хватало...
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
