Прекрасна беззлобность России!
Кругом поглядишь - высота
Небесно торжественной сини
В заката кровавых устах.
И бабочка враг огородов,
Где тужится злаком земля,
Альбомодворянской породой
Пленяет в полёте наш взгляд.
Широкая гавань простора,
Где жизнь бездоходно проста
Истратится вся в разговорах,
Как русских спасет красота!
1999
на-бо/у/ковка
1.
Бабочку ловит
Девочка после школы...
Среди одуванчиков
Брошен портфель с диктантом
Из Набокова.
2.
..и когда начнет
рушиться весь мир,
а люди будут спасать
только своих детей,
прижимая их к сердцу...
Все равно
хоть один человек
станет заботиться
о бабочках...
3.
Бабочки в городе - красота.
Бабочки на лугу - тревога.
Бабочки на даче - спасай капусту!
1994-2002
ПОЛЬЗА
И я пригодился в жуткую жару,
Защитив кусочек земли тенью.
В ней спаслись несколько
Муравьев и бабочка,
Которую муравьи убили
На моих глазах.
1993
****
Владимиру Овчинникову
«Вы, живописцы, покрывающие стены,
Загадочными фигурами нашей истории
Откройте младенцам глаза,
Развяжите уши…»
Николай Заболоцкий
Россия задохнулась
От продолжительного бега
За экономическими достижениями
Запада и Востока,
Улеглась между ними,
Демонстрируя особый способ
Наложения красок Боровска,
В который я так и не приехал.
Пешая жизнь по древнему городу
Замирает перед скважиной неба.
Из тюбиков звездного чрева в замкнутое пространство
Пейзажа средне-русской полосы художник
Владимир Овчинников выдавливает краски,
А затем мазками проталин рисует весну,
По итогам которой богатый урожай огурцов
Соперничает с космическими замыслами Циолковского,
А Николай Федоров регулярно думает
Будущим воскрешать постоянное прошлое,
Чтобы поэты вслед за колесом истории
Гоняли колесо рифмы,
И спорили до хрипоты абзаца:
А доедет это колесо до будущего
Или не доедет?
Трудолюбивый художник, нанятый красотой,
Как заправский маляр, закрашивает стены города
Сюжетами прошлого, настоящего и будущего, с раннего утра
Вписываясь душой в опасный поворот будней заспанной провинции,
Где толпа, с наступлением темноты, плотно садится телевизоров,
На экранах которых бурным потоком гонят сериал за сериалом
Засвеченного враньем бытия кино.
И не подозревает народ, что их настоящее
Крепко спит по ночам в тюбиках художника…
И лишь писающий мальчик перед уличной фреской
На случайной фотографии корреспондента «Огонька»
Заставляет очнуться на время Боровск,
У которого на заднике покоится изящное.
2005
* * *
Живу у парка культуры,
Где трамвай всегда делает
Конечную остановку.
По сто раз на день кондуктор
Объявляет громогласно в вагоне:
«Парк культуры.
Конечная остановка.»
Вот уже сорок лет – здесь я схожу
И не торопясь, иду домой
Мимо высоких деревьев парка.
Иногда я надолго уезжаю в отпуск
Или длительную командировку,
Но всегда с великой радостью возвращаюсь
На свою конечную остановку
У парка культуры.
2006
***
В зимнем парке
Бог неприметен
Прячется в сердцевине
Потрескивающих деревьев
А с притоком влаги
От загрубелых корней
Разбегается
По стволу
По веткам
По жилам
К нарывающим
Почкам будущего
Где жизнь тепло любит
Где ранней весной
Клейкими листочками
Зеленого бытия Бог
Вдыхает ноты капели
В отогретую флейту берёз
2006
* * *
В переулке Нижне Садовом
За углом
Начинается космос:
Там падают звезды,
Залетают бабочки,
А Господь думает о людях
Мелочи жизни,
Многие из которых так и не
Попадут в историю.
2006
* * *
Время повзрослело
И отправилось путешествовать
Верхом на яблоне
По временам года:
То прошелестит молодым листочком,
То упадет оземь плодом созревшим,
То зависнет под луной
Снежной шапкой, отражая небо,
А то замрёт сухостоем-
Поводырём для ветра…
Иногда, как Господь Бог,
Заснёт в жаркий день
Плодоношения в тени кроны,
С любопытством наблюдая
Как целуются двое
Под вечно цветущим
Деревом-путешественником…
2006
* * *
Пахнет музыкой
И перегаром из нашего
Парка культуры.
В городском парке
Культуры на троих.
1998
* * *
Давно не встречаю
Червя дождевого,
Бабочку и кузнечика.
Зимую в домашнем
Зверинце с тараканами.
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
