Заходи, дитя, без страха в эту хижину аскета.
Притомились твои ноги, издалёка был твой путь.
Я - обычный Прорицатель,но- признаюсь по секрету,
про меня великий Мерлин не забыл упомянуть.
Впрочем, это всё не важно. Подойди к огню поближе.
Плащ намокший брось на лавку. А теперь взгляни сюда...
Видишь, как парит, мерцая, шар хрустальный? В нём я вижу
То,что вынесет с прибоем моря вечности вода.
(Чудесный дар ясновидЕнья-
как плохо спрятаный порок.
Болят глаза от напряженья
читать узор незримых строк.
И слух мой бедный рвёт на части,
как волчья стая рвёт бычка,
стон ненасытной плотской страсти
и хруст пробитого виска)
Спи, дитя...Черёд приходит для таинственного мига.
Пониманье откровенья нам доступно лишь во сне.
Жизнь твою перелистаю, как прочитанную книгу,
объясню значенье знаков, что понятны только мне.
Вижу дом... Красивый замок с высоты полёта птицы.
(Над заброшенной деревней кружит, кружит вороньё)
И от первого гвоздочка до последней черепицы
этот дом - твоё созданье, воплощение твоё.
(И всё-то знать они хотят:
"Кто дал мне жизнь?"
"Кто даст мне яд?"
"Кому достанется престол?"
"Каков ребёнка будет пол?"
"Когда комета упадёт?"
"Продлится долго недород?"
О, этот вечный нетерпёж-
купить судьбу за медный грош)
Как приятно в этом замке смежить веки у камина.
Завернуться в одеяло тишины библиотек.
Что за шум? Ночная стража - Смерть...пока проходит мимо
и плетётся вслед за нею твой такой короткий век.
"Принц уехал, не простившись...Поправляет Дева платье..."
Как привычна паутина зарешётчатых окон.
Одиночество - награда. Одиночество - проклятье.
Отголоску странной песни подвывает твой дракон.
В небо врос чудесный замок твоего воображенья.
От людей отгородиться - вот желание твоё.
Слышать жизнь - лишь в отголосках. Видеть жизнь - лишь в отраженьях.
(Над заброшенной деревней кружит, кружит вороньё...)
Жить в своём волшебном мире - добровольное изгнанье.
И любой воздушный замок превратить легко в тюрьму.
Что ж, дитя..Прощай, и помни - Жизнь дана не в наказанье
(А прикармливать драконов совершенно ни к чему...)
(Бросить в смутьяна камень!
Прогнать взашей!
Борются лёд и пламень
в его душе.
Сколько огня в движеньях,
слова ж - как лёд.
Камень ему на шею -
В водоворот!
Он сам себе отмерил
трёхдневный срок.
Из водяной купели
восстал Пророк.
Слух полетел,как птица
смешон,нелеп-
камень переломился,
а это - хлеб...)
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
