выгребающие внутренности неба ветки
чудаковатые чучела ворон отзеркаливающие летних селезней
камыши уступившие свои неглиже полушубку снега
одинокий прохожий направляющийся из парка в себя
кружной дорогой
иногда мне кажется
я просто обозналась
приняв обозначенные на карте города объекты
за груду полотенец и наволочек
нижнего белья и плащевых подкладок
наваленные на огромной гладильной доске по которой
медленно плывёт небо
старик подбирает бутылки с кружевом июньской пивной пены
собаки молятся на снег и их молитвы
растекаются зловонной жидкостью по январскому пуху
мальчик целует девочку не замечая
как получка выпадает из кармана куртки
в парке остаётся всё меньше декораций
это значит
что очень скоро его можно прислонить
скрещёнными ножками к шоссе
и ступить на лёд
(единственная альтернатива хождениям по воде
доступная обслуживающему персоналу)
именно там
между прорубей и отпечатков рыбацких палок
установлен огромный телевизор
говорят
его смотрят даже архангелы
но мне нужно убедиться собственными глазами
как они распахивают голубые осколки глаз
как они сжимают стволы деревьев
исполняющие обязанности пульта
как они разрывают рубашки
пытаясь впитать этот мир грудью
правда
мне нужно увидеть как они это делают
чтобы узнать как же входят в правый нижний угол экрана
чтобы добраться туда
расправив спину
угомонив голос
сняв варежки
чтобы взять на руки заблудившееся солнце
поцеловать в макушку
завернуть в пелёнку из тучек
и ждать
пока на ней
прорастёт наш контур
аккуратно отглаженный гавриилом
точнее
утюгами его пальцев
холодных и электрических
включенных в розетку
нашего с тобой проникновения
в складки самих же нас
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
