Путеводной, холодной тенью,
В лабиринты, в пещеры, в темень,
Проникает в тоннель подземный,
Скользким полозом сумрак ночной.
Под покровом, невидим взглядом,
Вслед за облачным, дымным стадом,
Ниспадая на дно каскадом,
Быстротечной журча строкой,
Неоправданный фактор риска –
Докопавшись до сути, низко,
Чёрным ониксом обелиска
Жухлый призрак бредёт во мгле.
Что гадать над пятном чернила?
Процарапает грифель «было»,
Пыль не выдохлась, не застыла,
Смело вытряхнешь прочь, алле!
За спиною гудроном вязким
Оседают, сливаясь, краски,
То, что тянет, гнетёт балластом,
Память выжечь дотла спешит.
Зазевавшись, завеясь мимо,
Сторожишь, вороша лениво,
На безветрии весть порыва.
Зачерствевшее сердце спит.
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
