Путеводной, холодной тенью,
В лабиринты, в пещеры, в темень,
Проникает в тоннель подземный,
Скользким полозом сумрак ночной.
Под покровом, невидим взглядом,
Вслед за облачным, дымным стадом,
Ниспадая на дно каскадом,
Быстротечной журча строкой,
Неоправданный фактор риска –
Докопавшись до сути, низко,
Чёрным ониксом обелиска
Жухлый призрак бредёт во мгле.
Что гадать над пятном чернила?
Процарапает грифель «было»,
Пыль не выдохлась, не застыла,
Смело вытряхнешь прочь, алле!
За спиною гудроном вязким
Оседают, сливаясь, краски,
То, что тянет, гнетёт балластом,
Память выжечь дотла спешит.
Зазевавшись, завеясь мимо,
Сторожишь, вороша лениво,
На безветрии весть порыва.
Зачерствевшее сердце спит.
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
