За окнами томится холод,он озвереет в январе.
Метелица своим подолом намылит словно брадобрей
Дома от стынущих макушек до щек озябших и тогда
С роями ярких белых мушек вмешает в пену иглы льда.
Но за щеками - батареи согреют ночи торжество.
В нарядных комнатах созреет вот-вот под ёлкой - Рождество.
И хочется безмерно - чуда, и слышится снаружи... звон
Бубенчиков в санях и удаль лесных копыт поёт... А он
По опустевшему проспекту в мохнатой шапке, шуба-синь,
Торопится к своим конспектам для леса зимних берегинь.
Причина утаённых взрослых и детских тихо слышных грёз,
Мчит, не давая снегу роздых в завесе пышной...Дед-Мороз.
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
