Пять матовых рожков, зеленоватый свет.
Круги на потолке то есть, то нет.
Сквозь мутный блеклый дым советского стекла
на стены не спеша струится мгла.
Случайное окно, шальной, случайный взгляд:
там люстра - из времён, где тени говорят
и бабушка жива - из детских зыбких лет,
где Андерсена ждёт любой предмет,
там стаи гребешков и веер расписной,
пуховка прилегла в коробочку с луной
и белые мазки салфеток в кружевах -
круглогодичный лёгкий снег в углах,
упругие холмы подушек в полстены,
манящая страна - Тибет цветастых книг
и подрояльный дом - царицыных палат
аналог, где хранишь свой детский клад...
То прошлое, чей шов распорот на земле
(нет описи вещей, нет сданных в фотоплен), -
мгновений тёплый пух, растаявших навек,
лишь память бережёт под крышкой век.
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
