Пять матовых рожков, зеленоватый свет.
Круги на потолке то есть, то нет.
Сквозь мутный блеклый дым советского стекла
на стены не спеша струится мгла.
Случайное окно, шальной, случайный взгляд:
там люстра - из времён, где тени говорят
и бабушка жива - из детских зыбких лет,
где Андерсена ждёт любой предмет,
там стаи гребешков и веер расписной,
пуховка прилегла в коробочку с луной
и белые мазки салфеток в кружевах -
круглогодичный лёгкий снег в углах,
упругие холмы подушек в полстены,
манящая страна - Тибет цветастых книг
и подрояльный дом - царицыных палат
аналог, где хранишь свой детский клад...
То прошлое, чей шов распорот на земле
(нет описи вещей, нет сданных в фотоплен), -
мгновений тёплый пух, растаявших навек,
лишь память бережёт под крышкой век.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
