Мне ж не надо, как моржу:
знай, валяйся на пляжу.
Да какой мне пляж? Я в джинсы,
между прочим, не вхожу.
Скоро кончится зима,
прекращу я есть весьма.
Ах, прощайте, добры други,
чебурек и шаурма!
Без мяска и без питанья
я к весне уже подтаю!
И подруга пусть звонит,
я теперь совсем ни-ни!
Так и рявкну в трубку: «Оля,
никакого алкоголя.
Бросил парень? Нелегко, блин?
Жахнем, Оля, сок свекольный!»
И в МакДаке буду стойко
хавать яблочные дольки.
Леша скажет: «Как же быть?»
Встанет Леша на дыбы.
Поведет в крутые суши.
Я сожру один имбирь.
Будет полон дом родни.
Я же, помните(?) ни-ни!
Съем один листок салата
и возьми да и засни!
Ах, кастрюлечка борща,
Навсегда теперь прощай!
Только вот тяжеловато
все друзья неадекватны…
И с тех пор, как я ни-ни,
Оля больше не звонит.
Лешу я зову, все зря –
не простил мне имбиря.
Грустно. Холодно. Зима.
Все одна, и все сама.
Будь со мною этой ночью,
будь со мною, шаурма!
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
