… как идёшь!...
живот колышется –
тектоническая твердь.
Разговоры вслед облыжные –
раз услышать – умереть!
От великого роскошества
в складках платья – воробьи,
не робей же ты, хорошая,
прижимай детей к груди,
и, сквозь лютень, травень, березень
ты, колени разведя,
закачай, как прежде, песнями
подрастающих ребят.
Как любил таких Кустодиев! –
«на скаку да в избу», факт.
Ведь худых – заткнёшь за подиум,
как два пальца об асфальт.
И не знаешь Тициана ты,
Рубенс тоже незнаком –
ты не хочешь быть пацанкою,
у тебя один закон.
Так держать, моя богатая,
русопятая до ген,
стой, пока не испоhabitus,
все четырнадцать колен.
Проплывай, моя обильная,
сквозь гламурный мелкодром,
сквозь столетия ходили так
с коромыслом и ведром.
В былые дни и я пережидал
холодный дождь под колоннадой Биржи.
И полагал, что это - Божий дар.
И, может быть, не ошибался. Был же
и я когда-то счастлив. Жил в плену
у ангелов. Ходил на вурдалаков.
Сбегавшую по лестнице одну
красавицу в парадном, как Иаков,
подстерегал.
Куда-то навсегда
ушло все это. Спряталось. Однако
смотрю в окно и, написав "куда",
не ставлю вопросительного знака.
Теперь сентябрь. Передо мною - сад.
Далекий гром закладывает уши.
В густой листве налившиеся груши
как мужеские признаки висят.
И только ливень в дремлющий мой ум,
как в кухню дальних родственников - скаред,
мой слух об эту пору пропускает:
не музыку ещё, уже не шум.
осень 1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
