Посмотрела исповедь Евгения Евтушенко, где ему и Бродскому не хватило слов, чтобы объясниться.
Вспомнила неоконченный конфликт В.Шкловского с Р.Якобсоном, плач Пушкина по Байрону...
Мы все стоим на плечах друг у друга.
Прорвало.
Не успевают истые поэты
с другим поэтом объясниться всласть –
прорехи недословия поэтому
на парус одинокий могут пасть.
С любимой, Бродским, Пушкиным, луною –
где взять слова? – наговориться чтоб…
Поэту, как Кощею или Ною,
спасать сокровище приходится в потоп.
И длится век, стирая монологи
в песок часов на рифах рифм легко.
И не произносимо имя Бога.
И невообразимо далеко.
Скрипят уключины, как старые ключицы,
стилом по палимпсесту выводя
слова, которые вот-вот должны случиться,
да…палимпсесты слова не родят.
Но в этом обстоятельном ученьи,
где постижим искательства урок,
ты понимаешь: ты- не исключенье
и эпигонству неизбежен срок.
Тааак длится мука слово-не-творенья –
до снов с цветной ретроспективой дней,
до словарей-дуэлей-Премий-прений –
что Рок не попечительствует ей,
пока
не вложит – как ядро в орехе –
в любое слово суть его = любовь,
и
пазл войдёт в зияние прорехи
на белом парусе в тумане голубом!
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому не понятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Январь 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
