Посмотрела исповедь Евгения Евтушенко, где ему и Бродскому не хватило слов, чтобы объясниться.
Вспомнила неоконченный конфликт В.Шкловского с Р.Якобсоном, плач Пушкина по Байрону...
Мы все стоим на плечах друг у друга.
Прорвало.
Не успевают истые поэты
с другим поэтом объясниться всласть –
прорехи недословия поэтому
на парус одинокий могут пасть.
С любимой, Бродским, Пушкиным, луною –
где взять слова? – наговориться чтоб…
Поэту, как Кощею или Ною,
спасать сокровище приходится в потоп.
И длится век, стирая монологи
в песок часов на рифах рифм легко.
И не произносимо имя Бога.
И невообразимо далеко.
Скрипят уключины, как старые ключицы,
стилом по палимпсесту выводя
слова, которые вот-вот должны случиться,
да…палимпсесты слова не родят.
Но в этом обстоятельном ученьи,
где постижим искательства урок,
ты понимаешь: ты- не исключенье
и эпигонству неизбежен срок.
Тааак длится мука слово-не-творенья –
до снов с цветной ретроспективой дней,
до словарей-дуэлей-Премий-прений –
что Рок не попечительствует ей,
пока
не вложит – как ядро в орехе –
в любое слово суть его = любовь,
и
пазл войдёт в зияние прорехи
на белом парусе в тумане голубом!
Имяреку, тебе, - потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, - от меня, анонима,
как по тем же делам - потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей -
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
