Ты не лги, не летай, воробей,
По застывшему вязкому дню,
Не кричи, не пугайся, забей
На глухую её воркотню,
На истерику нудных дождей
Постарайся совсем не вестись.
В городах ненасытных вождей
На подачках живётся почти
Безопасно, почти хорошо,
Пьяно-сыто, разгульно почти.
Чёрно-белый простой корешок –
Книгу жизней попробуй, прочти,
Постарайся дожить до весны,
На дождях не зациклись, не смей,
Ибо осень стоит у стены
И удавкой грозится из змей
Дождевых (на ладонях клубки
Шевелящихся призрачных тел).
А коньячного цвета лубки
Не о крови людской в пустоте
Черепной вопиют, память зла,
Безучастна к войне и слезам.
Разрешится вдова от козла,
Превратится в настойку лоза,
Обесценятся главы, увы,
Где страну унижает тиран,
Инфантильные юные львы
Не склонятся к ногам старикам.
Бесконечная грязь, беспредел
И дожди – по разбитым костям.
Это осень – российский удел,
Это спины по мокрым кнутам.
В перекрестии мокрых ветвей
Слишком мокрый охотится зверь.
Улетай, малышок-воробей…
В общем,
осени
просто не верь.
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
