Нам не дано вернуть привычный цвет
Словам, что стёрлись от употребленья.
Из сказанного в первый день творенья
Глагола улетучился секрет
Божественного творческого мига:
"Да будет"… Было… было бы… дабы...
Слова пророка чересчур грубы.
Он некую потрёпанную книгу
Толкует с пылом, с жаром, вкривь и вкось,
Но вот, устав быть гласом вопиющим,
Махнув рукой, к моленью о насущном
Присочиняет вечное "авось".
Авось да будет днесь и хлеб, и свет,
И бормотание раскатов грома,
Земной Эдем, чума на оба дома
И то, чему ещё названья нет.
Да не дано поэту предсказать
пределы жизненного срока.
Жизнь словом не возможно обуздать -
Ни умнику-поэту, ни пророку.
И что с того, что сбудутся стихи
до запятой, до точки?..
Ведь отточие,
опять появится в конце строки -
бездонен Книги жизненной источник.
)))
Когда рука заботливая Бога
Накроет солнца мячик золотой,
Раскроется торжественно и строго
Космическая Книга над землёй.
И тень от этой книги чёрной краской
Зальёт пустые акварели дня.
Как тихо...как темно...С какой опаской
Душа во сне исходит из меня.
Ночной совой, печальной мудрой птицей
Летит туда, сквозь тьму и облака,
Где так призывно светятся страницы
И чертит всемогущая рука
Пророчества слова. Все тайны, сроки,
Пределы - жить, любить и умирать..
Душа моя, читатель одинокий,
Прошу - ослепни...Разучись читать...
авось да будут)
*почитала комменты. простите за куцесть моего.)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Еще далёко мне до патриарха,
Еще не время, заявляясь в гости,
Пугать подростков выморочным басом:
"Давно ль я на руках тебя носил!"
Но в целом траектория движенья,
Берущего начало у дверей
Роддома имени Грауэрмана,
Сквозь анфиладу прочих помещений,
Которые впотьмах я проходил,
Нашаривая тайный выключатель,
Чтоб светом озарить свое хозяйство,
Становится ясна.
Вот мое детство
Размахивает музыкальной папкой,
В пинг-понг играет отрочество, юность
Витийствует, а молодость моя,
Любимая, как детство, потеряла
Счет легким километрам дивных странствий.
Вот годы, прожитые в четырех
Стенах московского алкоголизма.
Сидели, пили, пели хоровую -
Река, разлука, мать-сыра земля.
Но ты зеваешь: "Мол, у этой песни
Припев какой-то скучный..." - Почему?
Совсем не скучный, он традиционный.
Вдоль вереницы зданий станционных
С дурашливым щенком на поводке
Под зонтиком в пальто демисезонных
Мы вышли наконец к Москва-реке.
Вот здесь и поживем. Совсем пустая
Профессорская дача в шесть окон.
Крапивница, капризно приседая,
Пропархивает наискось балкон.
А завтра из ведра возле колодца
Уже оцепенелая вода
Обрушится к ногам и обернется
Цилиндром изумительного льда.
А послезавтра изгородь, дрова,
Террасу заштрихует дождик частый.
Под старым рукомойником трава
Заляпана зубною пастой.
Нет-нет, да и проглянет синева,
И песня не кончается.
В пpипеве
Мы движемся к суровой переправе.
Смеркается. Сквозит, как на плацу.
Взмывают чайки с оголенной суши.
Живая речь уходит в хрипотцу
Грамзаписи. Щенок развесил уши -
His master’s voice.
Беда не велика.
Поговорим, покурим, выпьем чаю.
Пора ложиться. Мне, наверняка,
Опять приснится хмурая, большая,
Наверное, великая река.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.