Электрички из города к лучшему миру бежали,
станционные лужи побег их во сне отражали.
В томном пении рельсов пенилась хрипотца.
И ржавели деревья над мокрыми гаражами.
И везли электрички ржавеющие сердца
мимо скверов и скверных дорог, дорогих дискотек,
скоротечных салютов. И люто брели в темноте
из вагона в вагон безбилетники, может быть, или
те, кто много украл… и просили о мелочи те,
чью холодную жизнь, как монету на дне позабыли.
Ветер жил в головах и карманах, как летом в траве жил.
Забирался в газеты, под шарфы, но (в общем) был вежлив.
Пассажиры шептали. Однако, хотелось реветь,
что селедки, как новости, в городе были не свежи,
и что осень на цвет горьковата, как сердце и медь.
И везли пассажиры бутылки, еду, папиросы,
и везли непрямые догадки и злые вопросы.
И от жалости морщился сонный, седой небосвод,
посылая ответы. Их было услышать непросто.
Только вот разгадала старушка давнишний кроссворд.
Я пригвожден к трактирной стойке.
Я пьян давно. Мне всё - равно.
Вон счастие мое - на тройке
В сребристый дым унесено...
Летит на тройке, потонуло
В снегу времен, в дали веков...
И только душу захлестнуло
Сребристой мглой из-под подков...
В глухую темень искры мечет,
От искр всю ночь, всю ночь светло...
Бубенчик под дугой лепечет
О том, что счастие прошло...
И только сбруя золотая
Всю ночь видна... Всю ночь слышна...
А ты, душа... душа глухая...
Пьяным пьяна... пьяным пьяна...
26 октября 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.