У паперти, умытой
Встревоженным дождём,
Старик лежит. За битой,
Отброшенной в проём
Решётчатой ограды,
Следят его глаза
Незрячие, и рады
Дождинкам как слезам,
Что смоют пыль и горечь
С обносков и внутри.
И слышно в мерном хоре
Прозрачных струй:" Смотри...
Стал мир печально светел.
Сейчас, почти любя,
Он, наконец, о т м е т и л
Отсутствие - тебя ".
И тех мордоворотов -
Как не "благодарить" ?
Что жизни этой - с лёту
Перерубили нить.
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.