О чём твои зимние слёзы, шиповник?
Вечерняя оттепель дарит печаль.
И стелет вселенский трудяга-хамовник
Холстины судьбы за белёсую даль.
И ухарем дерзким на тройке горячей
Лететь через весь окаянный предел
Завещано сердцу. А сердце незрячим
Рассыплется щепками сломанных стрел.
Так близко, за окнами, словно размыты
Прозрачными днями, движенья зимы.
По длинным ступеням сусального быта
Уходит, теряясь под пологом тьмы.
И нет опасенья, что встретится лихо.
Судьбы перепутья наследуем вновь.
А рядом, у сердца – всё греется тихо
И вдруг разразится слезами любовь.
Встанешь не с той ноги,
выйдут не те стихи.
Господи, помоги,
пуговку расстегни
ту, что под горло жмёт,
сколько сменил рубах,
сколько сменилось мод...
Мёд на моих губах.
Замысел лучший Твой,
дарвиновский подвид,
я, как смешок кривой,
чистой слезой подмыт.
Лабораторий явь:
щёлочи отними,
едких кислот добавь,
перемешай с людьми,
чтоб не трепал язык
всякого свысока,
сливки слизнув из их
дойного языка.
Чокнутый господин
выбрал лизать металл,
голову застудил,
губы не обметал.
Губы его в меду.
Что это за синдром?
Кто их имел в виду
в том шестьдесят седьмом?
Как бы ни протекла,
это моя болезнь —
прыгать до потолка
или на стену лезть.
Что ты мне скажешь, друг,
если не бредит Дант?
Если девятый круг
светит как вариант?
Город-герой Москва,
будем в восьмом кругу.
Я — за свои слова,
ты — за свою деньгу.
Логосу горячо
молится протеже:
я не готов ещё,
как говорил уже.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
