Когда по улице моей
пройдет асфальт, то, Боже правый,
в рассудке сомневаясь здравом,
я стану чуточку стройней –
моложе вряд ли…
Власть грунтовки,
колдобин водяная гладь,
глядишь, колёса – хвать – и в гать!–
и вязнут глубже без сноровки…
Шумят, советуя, друзья,
и всяк несчастному товарищ,
назад – кричат – сюда нельзя! –
почти на мамонта сафари…
Но вот звучит победный крик –
повержен мамонт, и мужчины,
перекрывая грай грачиный,
осматривают грузовик.
Всё. Вытащили. В сизый дым
спасателей уйдёт ватага,
и улицы коварной брага
крепчает духом земляным.
Обочину разворотили вдрызг! –
с лопатами бредут соседи
опять ровнять, пока не съедет
несчастный автомобилист.
…и вот, протянется асфальт
в цивильном двадцать первом веке
дорогой к человеку – эка! –
гнездящемуся, как дрофа.
В гудрон вкатают глину лет,
и станет улица моложе,
а я затихну, как галоши,
под цокот городских штиблет.
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
