За окошком больничной палаты
удалой воевода мороз
надевает блестящие латы
на дрожащие плечи берез.
Превращаются в витязей смелых
и смыкают ряды деревца,
но от мысли о вражеских стрелах
деревянные рвутся сердца.
Корни - ноги застыли навечно
в ледяной и тяжелой земле.
Не удрать… Остается беспечно
грудь подставить летящей стреле,
и смириться с отпущенным сроком,
и проститься с мечтой о весне,
о рыданьях березовым соком
майской ночью при полной луне…
До чего же все хрупко и зыбко!..
Тут я должен сказать себе: «Стоп!»,
«натянуть» поскорее улыбку,
вставить в уши… фонендоскоп
и, совсем позабыв об усталости,
слушать тщательно и не спеша,
как кричит об отсутствии жалости
в нашем мире больная душа…
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
