Тапер играет в крохотной харчевне...
Что может быть печальней и плачевней?
Накурено, убого и темно там,
и в вольном пересказе близко к нотам
Шопен похож на Шуберта и Шнитке...
В углу – алкаш, пропившийся до нитки,
а с ним – шалава с профилем камеи.
Шалман... тапер играет, как умеет...
Не надо! не стре...
...................................................................
Свидетельница А.
Он стоял и заламывал руки...
"Отчего Вы потупили взор?"
- Оттого ли, что скорбные звуки
Извлекает бездарный тапёр?
Сухо щёлкнул курок револьверный...
Ангел Смерти целует виски...
В первый раз, сладострастно и нервно
Мы играли в четыре руки.
Свидетель Б.
В переполненом зале убогой харчевни
Я, скучая, сидел у окна.
Ты прошла, как прекраснейший ангел отмщенья-
Равнодушным презреньем полна,
И, привставши на цыпочки, как на пуанты,
Чёрный шлейф очертил полукруг,-
Ты слегка улыбнулась, вонзив музыканту
В сердце острый французский каблук.
Свидетель С.
Это было в харчевне "Орлеанская дева".
Где партеры не блещут рукоплЕсканьем лож.
Разбитную шалаву, что звалась Королева
Угощал ананасом истомившийся бомж.
Было всё очень громко, было всё очень скучно.
Шансоньеток аккорды рассыпались, дрожа.
И летели в тапёра, что всех фальшью измучил
Томный взгляд Королевы и граната бомжа.
Свидетельница Ц.
Мне, летящей сквозь туманящий
Сон, волною к кораблю -
Не найти, увы, пристанище
В душах тех, кого люблю.
И бестрепетной рукою
Я крещу Вас не со зла:
Как живётся Вам с другою, -
Проще ведь? - Удар весла!
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
