Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Я уже не помню, был подъезд
Светлым и ругались ли собаки,
Совершая мартовский инцест.
Помню, как вгрызался в бублик с маком.
Помню тёти Валины шаги,
Молоко в стакане, с жирной пенкой.
Крик отца. И матери:"Беги!"
И бежал от ругани за стенкой.
Помню участкового в очках,
"Скорую" и мокрые носилки.
Капли крови в маминых зрачках.
И бутылки. Разные бутылки.
Тётя Валя плакала навзрыд.
Я держал её за тёплый палец.
И - в пять лет, впервые в жизни - сыт.
И - "малыш", не "маленький поганец"...
Не осталось маминых вещей,
Нет моих дошкольных фотографий.
Тяжело не помнить вообще
Переломы детских биографий.
До восхода успели одеться,
За едой второпях рассвело.
На крыльцо выносили Младенца,
Подавали Марии в седло.
И шагнул за ворота Иосиф,
Мимолетного взгляда не бросив
На глухое спросонок село.
Петухи отгорланили зорю,
Гарнизону вручили приказ.
И вошли в обреченную зону,
Облеченные сталью кирас.
Вифлеем пробуждался дворами,
И привычно младенцы орали,
Как и в прежние годы не раз.
Поначалу входили, робея,
Ковыряли копьем как-нибудь.
И бросалась, рыча, Ниобея,
Словно рысь, на железную грудь.
И, обрызганы соком соленым,
По ребячьим мозгам несмышленым
Пролагали отчетливый путь
Виноградари царского сада,
Трудолюбием поражены.
А Иосиф семейное стадо
Уводил по тропе тишины,
По дороге, петляющей круто,
Предъявляя агентам "Сохнута"
Долгожданную визу Жены.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
