Однако, стих красивый.
МантИя меня тоже резанула. Может подправить, например: "Через мантию огней"? ЯвИтся режет слух меньше, но небольшой перебор с глагольной рифмой, что с точки зрения современных ценителей не есть гуд :)
Насчет остального я бы поспорил с axa: стужа всегда пишется в единственном числе; небо может быть серым, да и солнце то красное, то оранжевое :)
Спасибо за мнение: безусловно здесь есть зерно истины. и все же "через мАнтию огней" это никогда петься (или читаться) не будет, ибо "огни" - это не "фанари". слушатель (или читатель) должен моментально начертить в воображении знакомые силуэты (снег сквозь мантию фонарей) и ему плевать, куда я ураню ударение, тем более, что мантИя - не мое изобретение. так выражались еще во времена Вертинского, и хотя сейчас общепринятой считается форма "мАнтия", не считаю зазорным применять ретро форму, ибо подобный стих мог иметь место быть и сто и двести лет назад и триста лет вперед - в нем ничего, что привязывало бы его к эпохе, кроме ретро ударений.
глагольная рифма - да, но это писалось во времена (11.11.2002), когда мне не было известно, что первый способ уличить графомана - это найти у него глагольную рифму:))) увы, но все попсовые (т.е. и рокнрольные и шансонные и даже пушкинские) стихи написаны с употреблением глагольной рифмы, хотим мы этого или нет:))) "буря мглою небо КРОЕТ... то как зверь она ЗАВОЕТ"
Да я не против глагольной рифмы, однако похоже Вы не совсем понимаете за что ее не любят :) А не любят ее как раз за то, что все очень многие стихи написаны с ее употреблением. Пушкин и др. классики были своего рода первопроходцами. "А каково было Пушкину писать до Пушкина?" :) Что до песен, то там свои законы. Музыка и хорошее исполнение могут компенсировать слабый текст. Это я не в адрес Вашего стиха, а, так сказать, в для полемики :)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.