тихий омут, взгляд с усмешкой, небо в клочья
так наверно входит мистер бог
многоликий такой, без спешки оббивает опять порог
постелю ему на диване, отключу свет на кухне,
чтобы не бил в глаза.
чашка кофе с утра по будням и подальше от глаз - глаза...
пересмешник опять судачит про меня и мою тоскливую жизнь,
насмотрясь картин
и упрямо молчит ночами, что значит -
ночью он сто процентов лежит один.
а по зимнему небу угрюмо пляшут черти...
(да это просто, для красного словца!)
крысы первыми убегают из трюма,
зверь последним кидается на ловца.
я стою, а меня качает - по сценарию нужно бросится и бежать,
кругом - дома.
за домами других встречают, а меня поджидает у двери
лишь одна зима
красный шарф утопает в грязи, я смотрю все поверх небес,
вдруг кивнет опять?
ну а он, притворясь заморским князем,
предпочитает тихо так промолчать.
и я чувствую - моя жизнь устала,
отцепилась и качается ниткой на рукаве пальто.
я уже не кричу, шепчу лишь "боже, смилуйся",
понимая, что снова кричу не то.
многоликий меняет лики и смеется,
закрыв собой луну и закрыв глаза.
в этом круге случайных сдвигов не случается,
впрочем, никогда.
В животе у кита,
на котором лежит
Земля
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы
с «Варяга»,
индейские племена,
здесь Гомер,
Че Гевара,
Бах,
и всегда весна.
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас — Алиса в стране чудес.
Для шахтеров небо
в алмазах даёт угля
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки
вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.
Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита,
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь
солдатам рай.
И гремит у бездомных поэтов
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает,
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: «Мы веруем, Капитан!»
Ной в своём батискафе
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова все парит.
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы — вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.
Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует «от винта»,
И мы все попадём навечно в живот кита.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
