"Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово "честь" забыто,
И что в чести наветы за глаза."
(Владимир Высоцкий)
Я ненавижу склоки, где зоилы
Всех осуждают подло за глаза.
Я не хочу напрасно тратить силы
На тех "друзей", что мне целуют зад.
Противно мне, когда любые средства
Годны иным в ударах наобум.
Я не люблю отрыжек фарисейства
И поучений злых через губу.
Не понимаю приступов величья
У тех, кто с тенью проиграли бой,
Кто, объявив себя породой птичьей,
Так и не смог подняться над собой.
И не беда, что испытанье славой
Мне не грозит сегодня, ну и пусть!
Я не боюсь признать, что знаю мало,
Что на ошибках медленно учусь.
Не тишина уютных кабинетов,
Не протеже влиятельной руки
Из дилетантов делает поэтов,
Тех, кто дерзает, жизни вопреки.
Я не хочу, в бессилье с ветром споря,
От непогоды прятать паруса,
Рискну сквозь штормы к цели плыть, у моря
Воды под килем футов семь прося.
Пусть даже мой корабль на риф наскочит –
Взметну на мачте свой победный стяг.
И пусть от боли сердце кровоточит,
Я не заплачу, милости прося.
Я предпочту по-волчьи выть с волками,
Чем на цепи ценить собачью сыть.
Уж лучше камнем в неизвестность кануть,
Чем жалкой пеной по теченью плыть!
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
