Тихо-тихо, скворушка, голос не давай.
Вдруг, как вместо голоса – да собачий лай.
Я тебя – за пазуху, в хату принесу.
Наберу осиновых веточек в лесу,
разложу по светелке в ровненький кружок, –
Именно такой, как мне не поднес дружок.
А тебя укутаю, в центр положу.
Подождёшь? Я в лучшее быстро наряжусь,
освещу всю комнату, сдвину табурет,
так, чтоб видел ты меня и его портрет
на гвозде толстенном, – верно, навека, –
я на табурете с ним выпью молока...
И тебе оставила я молочный счет –
с моего наряда утром натечет...
А что здесь кошмарного, Наташ? Возможно, повеяло постмодернизмом и вам от этого сквозит? Так может, просто, закрыть форточку?
Стих прекрасен, Серёж, это я плохо высказалась. Я имела в виду сюжет, не стих. (Единственно, слова "именно", "центр" и "счет" немного "выпадают", по-моему, из остальных.)
Вы извините меня, Наташа, за возможно резкий тон - это не специально - и спасибо Вам, я обязательно обращу внимание на замечания...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.