Что-то было вчера, что-то важное, важное было…
То ли усом водил, удирая, троллейбусик чалый,
то ли мост на Кропоткинской розовым ветром качало
и глядели с него, словно дети из колыбелей.
На помойке дежурил то бомж, то побитая шавка,
а напротив дежурил у ярмарки бобик ментовский.
И покачивал день президента на митинге в Омске,
как задорный помпон у сползающей с лыжника шапки.
Может, снег, как дурная сметана, был кислый и жидкий,
может, падала ложка, стояла нога, да промокла.
Не отдали долги и опять не заклеили окна,
но зато вырезали весь вечер кривые снежинки.
То ли трубы гудели, то ли скулили собаки,
человек и собаке, казалось, становится волком…
И торчали, нахохлившись, в небо, как бодрые елки,
у метро торговавшие медом и кружевом бабки.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
